Фет-Шеншин в кругу
сородичей
Жизнь моя,
говорил Фет, - самый
сложный роман. Судьба и в самом деле, словно испытывала поэта, пыталась
раздвоить его, наделив одну половину именем Фет и присвоив другой фамилию Шеншина.
Отверженность, неравноправие в семье, гражданская и имущественная
неопределенность преследовали его долгие годы.
Будем же справедливы. Пусть сегодня прозвучит слово о Шеншиных. Исполним волю и завещание Фета:
признаем выстраданное им право на принадлежность к этому роду. Он лучше, чем
кто либо из нас, знал тайну своего происхождения. Но выше генетических и
юридических условностей ставил духовную, нравственную связь со взрастившей его
средой.
В конце 1873 года, после высочайшего соизволения на принадлежность
к отцовской фамилии, в ответ на глумливые намеки прессы, Фет пишет Тургеневу:
"<...> Я таскал это незаконное ядро всю жизнь и пятнал мать
<...>. Не стыдился я за себя лично Фета, не стыжусь и Шеншина. В течение
веков Шеншины вели себя, хоть негативно отлично. Были бравыми воеводами,
ковали коней серебром как прадед мой Петр Афанасьевич, почиющий отныне в
Клейменове".
Два самых близких поэту Шеншиных, каждый по-своему, определили
будущую судьбу Фета - оправдали, объяснили, казалось бы, противоположные
свойства его натуры. Один из них отец, Афанасий Неофитович, мценский помещик. Он
воспринимался как воплощение суровой строгости, практического ума, трезвого
консерватизма, народной сметки, умения обходиться малыми средствами. Как
пример стойкости в преодолении несчастных обстоятельств.
Второй - дядя, Петр Неофитович. Этот раньше всех угадал и сумел поддержать лирическую черту в характере Афанасия Фета. Страстный охотник и храбрый воин, жизнелюбивый холостяк - дядя писал стихи, но еще больше почитал поэзию. Человек образованный, даже просвещенный, Петр Неофитович Шеншин хорошо знал французскую и русскую литературу, жил "с баснями Крылова, "Илиадою" Гнедича и "Освобожденным Иерусалимом" Раича на устах".
Почти пять столетий род Шеншиных служил, да и теперь
еще служит России. Выдвигал из своей среды не только помещиков-степняков и
уездных исправников, но и крупных администраторов, военоначальников, сельских
хозяев и государственных деятелей. Григорий Леонтьевич Шеншин был сподвижником
Петра Великого. Мецнянин Андрей Артемьевич Шеншин принимал участие в Земском
соборе 1648 года. Он занимал место "начального человека" в царском
войске, в 1634 году сражался под Смоленском и был "головой у мецнян в
Большом полку в Белгороде".
Комендантом Парижа при входе русских войск в 1814 году назначен
генерал-лейтенант Василий Никанорович Шеншин. Прославился и другой участник
войны 1812 года генерал Владимир Николаевич Шеншин, тоже выросший в мценской
усадьбе Ближнее Волково. Уважаемым, по мнению И.С.Тургенева, деятелем
крестьянской реформы прослыл флигель-атъюдант Николай Васильевич Шеншин.
Кроме Фета, к этому роду принадлежал еще один замечательный
художник слова - поэт Игорь Северянин. "Шеншины эти орловские, - говорила
известная мемуаристка "бабушка Благово-Янькова", - их там целый уезд
- Мценский, где искони ведется эта старинная фамилия" ( Рассказы бабушки,
с. 218 ). Утвердившись в московском пограничье в конце 15 века, Шеншины
расселились по всей округе. Обособились, разветвились, но чувства общности не
потеряли. Фет в молодости бывал во многих усадьбах своих сородичей, знал почти
всех Шеншиных-современников, большинство из которых были соседями и друзьями
Тургенева и Льва Толстого.
Живя почти рядом, Шеншины дружили и соперничали с Лутовиновыми.
Иногда - роднились. Пращур Фета, Афанасий Семенович Шеншин, и дальний предок
Тургенева, Яков Лутовинов, были свояками - женаты на сестрах, дочерях
Макара Протасова. Потомок упомянутого выше Андрея
Артемьевича Шеншина, капитан Григорий Алексеевич - богатый чернский помещик -
муж родной тетки В.П. Тургеневой, Аграфены Лутовновой. Эта печально знаменитая
"капитанша Шеншина" прославилась своими жестокостями в отношении
крепостных. Ее история послужила Тургеневу основой сюжета повести
"Бригадир".
Историки и краеведы, чтобы избежать путаницы, различают отдельные
ветви этого рода по присвоенным им условным наименованиям. Были Шеншины -
"ипполитычи", имелся семейный клан "никанорычей", известны
Шеншины из села Пальчиково Болховского уезда, Шеншины-кромские,
щигровские, фатежские, чернские. Дедовский род Фета именовался
"неофитычами". Их семейный корень в сельце Добрая Вода
Мценского уезда. К ним же перешло и старинное поместье Скородное, Клейменово
тож, особо почитаемое в роду.
Еще одно гнездо влиятельных родичей Фета, с давними культурными
традициями и масонским прошлым, находилось при селе Волкове, близ Мценска. Там
возникли две усадьбы - Ближнее и Дальнее Волково, распололоженные в полуверсте
друг от друга по обеим сторонам речки Мокрой Мецны. В Дальнем Волкове в
конце 18 века построил сохранившийся и поныне двухэтажный каменный дом бригадир
Александр Матвеевич Шеншин. Сын его, Владимир, многие годы был мценским
предводителем дворянства. В юности - друг Лермонтова. Есть стихи Мишеля ему
посвященные. Владимир Шеншин и позднее оказывал себя просвещенным человеком,
выписывал лучшие российские и заграничные журналы, водил знакомство с учеными
и писателями.
Ближнее Волково в старину называлось "сельцо Лубенцово, Кошкино тож" и принадлежало Николаю Ивановичу Шеншину, библиофилу и ценителю искусств. "Барин достаточный, - писал о нем Д.Н. Свербеев, - чванливый, умный, по тогдашнему образованный, хотя и без французского языка". При Екатерине он служил в Орле председателем губернской уголовной палаты, а на склоне лет - тайный советник, оберпрокурор правительственного Сената. Николай Иванович - сосед В.П. Тургеневой, их дома в городе Мценске рядом. Умер в 1826 году.
Фет обер-прокурора, конечно, не помнил. Но,
несомненно, знал его сыновей - Владимира Николаевича, вышеупомянутого генерала,
который
некогда командовал полком, расквартированным в Мценске, а
Еще один обер-прокурорский сын - Алексей Шеншин - погиб в
1809 году под Браиловым. Младший - Николай Николаевич - кавалергард, убит в
1811 году на дуэли. О пятом, участнике событий 1812 года подполковнике Никите
Николаевиче, не однажды писала И.С. Тургеневу мать за границу: игрок, сухой и
черствый эгоист. Он был женат на родственнице Варвары Петровны - Екатерине
Обрезковой. Жил, покинув семью, в своем пензенском имении, брошеная жена - в
Москве, а дети их, сын и две дочери, оставались в Волкове. Все они -
замечательно талантливые музыканты с безупречным французским языком. Фет и
Тургенев постоянно бывали в их доме. Здесь и состоялось близкое знакомство двух
литераторов.
В Пальчикове Болховского уезда находились усадьбы тамошней ветви Шеншиных, прозывавшихся по семейной привычке "капитонычами" и "парменычами". Эти имена у них повторялись чуть не в каждом поколении. Капитонычи - близкие Фету родственники: племянники, сын и внуки Любови Неофитовны Шеншиной, вышедшей за своего однофамильца. В мемуарах Фета и его рассказе "Дядюшка и двоюродный братец" повествуется об этой семье с юмором и весьма реалистически. Со знатными "никанорычами" у этих Шеншиных тоже был общий предок - Иуда Ермолаевич, живший в царствование Петра I.
Вторая тетка поэта, Анна Неофитовна, замужем за
Владимиром Сементковичем, приезжим чиновником из польских уроженцев. Жили они
недалеко от Орла, на речке Оптухе. Двоюродный брат Фета, Николай
Сементкович, был уланским ротмистром. А сын его Владимир Николаевич - по воле
бездетного поэта унаследовал его авторские и литературные права. Известны
полемические публикации Владимира Сементковича в защиту чести и достоинства
дяди-поэта. Это был просвещенный человек. В молодости служил во флоте, жил за
границей. Публицист, музыкальный критик, увлекался энографией и часто
печатал
свои работы. Состоял в переписке с
Л. Толстым и Чеховым, после
революции - профессор Московского археологического института. Умер в 1932
году.
Романтически относясь к предкам, Фет, к сожалению, не всегда
точен в сообщаемых о них сведениях. С хронологией он пребывал в несогласии. Легендарный
прадед его, Петр Афанасьевич Шеншин, владелец Клейменова и строитель
тамошего храма во имя Покрова Божьей Матери, умер не в 1709, а в 1760 году. Второбрачную
его жену, прабабку Фета, звали Любовью. Посему и в дочернем потомстве повторялось
это имя. Любовь Шеншина-старшая тоже считалась храмоздательницей: она в 1769
году построила церковь в другом родовом имении - селе Скворчее Новосильского
уезда.
Кажется, последним в роду Шеншиных воеводой времён Алексея
Михайловича запомнился потомкам Семен Степанович ( см. Фет. Соч.
II, 299 ), царский стольник. Видимо, о
нем и была красивая легенда, что, де, ковал коней серебром. Прадеда же Петра
Шеншина, скорее всего, объединяли в семейных преданиях с отцом его, тоже
стольником Афанасием Семеновичем, родившимся около 1625 года и умершим вскоре
после 1706-го. Именно этому Афанасию за царскую службу "пожаловано в
вотчину" поместье в Клейменове. Не исключено, что он и был основателем
клейменовской усадьбы. Афанасий Шеншин - еще раз напомним - свояк Лутовиновым.
После смерти Петра Шеншина-прадеда у него осталось два малолетних
сына ( была еще дочь Пелагея, в замужестве Кривцова ). Достигнув возраста,
сыновья поделили отцовские имения. Неофиту, деду поэта, отданы Добрая Вода и
земли по верхнему течению речки Ядринки. А Василию как младшему, по извечному
обычаю, - отцовское гнездо в Клейменове. "Дедушка Василий Петрович",
как его называли в семье Неофитычей, умер около 1838 года в возрасте 87 лет. О
нравах его и образе жизни Фет вспоминал с почтением, но и с нескрываемой
иронией. "Дедушка" - типичный образчик патриархальной поместной
старины.
В Доброй Воде у Шеншиных-неофитычей своей церкви не было,
приход - в лутовиновских Сычах-Никольском. Вдова Неофита, Анна
Ивановна
(урожденная Прянишникова) в начале александровского царствования жила тут со
своими взрослыми детьми, в усадьбе, называемой Верхнее Ядрино, близ
Доброй Воды.
Старший ее сын - отец поэта, Афанасий Неофитович - женился
без малого 50-ти лет, "умыкнув", находясь на лечении в Дармштадте в
Германии, замужнюю женщину. Службу он начинал прапорщиком Преображенского
полка. Переведен корнетом в кирасиры, участвовал в походах против французских
войск в Пруссии, был ранен. В 1807 году уволен по болезни ротмистром. С тех
пор состоял в статской. В 1812 году избран уездным судьей. Два срока был
предводителем дворянства в Мценске. Здесь у него произошли осложнения:
подвергался суду и следствию, но признан невиновным.
Иван Неофитович, старший дядя Фета, тоже - преображенец,
позднее пожалован в кавалергарды, служил в Нарвском гарнизонном полку. Вышел в
1801 году капитаном. Одно время и он избирался уездным судьей в Мценске, сменив
в этой должности старшего брата. Тоже поздно женился, в семье слыл
"колпаком", отличался странностями. При разделе с братьями ему
досталось отцовское поместье. Старший, Афанасий Неофитович, имел долги и
вынужден довольствоваться деньгами и землей при деревне Козюлькино. Усадьбу
Новоселки ему пришлось строить заново, на голом месте, на опушке леса.
Кроме Шеншиных-родственников у семьи поэта - десятки соседей-однофамильцев.
В их числе многолетний мценский исправник ( в 1827-50-х гг.) Петр Ипполитович
Шеншин, один из из правоблюстителей николаевской поры, кого хорошо знали и Фет
и Тургенев. Петр Ипполитович - отставной поручик, мелкопоместный дворянин, имел
большое семейство. Уездную службу начинал как рядовой полицейский чин - земским
заседателем.
В новой должности у П.И.
Шеншина были в Мценске такие
памятные предшественники как "горного корпуса бергшворин" Петр
Яковлевич Борисов, отец известного Ивана Петровича. Рассказывали, что, будучи
уездным исправником, Борисов во время следствия мог запросто "поджечь
бороду" подозреваемому в воровстве, или, подвесив, "коптить"
его на огне, дабы впредь не повадно мошенничать.
Семейство других мценских "ипполитычей" владело
небольшим имением на юге уезда. Это - потомки Ипполита Ивановича. Его сестра
Анна замужем за состоятельным Василием Яковлевичем Милюковым. Своего
единственного сына она назвала Мардарием, в честь бездетного дяди и
благодетеля, Мардария Ивановича Шеншина. Мардарий Милюков прославился как
опытный моряк, находился в кругосветных плаваниях, а юнгой-добровольцем в 1805
году участвовал на корабле адмирала Нельсона в морском сражении во время войны
Англии с Испанией. В отставке М.В. Милюков избирался почетным попечителем Орловской
губернской гимназии.